Месяц спустя

Прошёл месяц с тех пор, как я стал пегим оленёнком Аланом. Жизнь вошла в спокойный ритм, полный открытий и радостей.

Летний лес дышал теплом. Воздух, сотканный из солнечных нитей и пыльцы луговых трав, густел с каждым вдохом. Каждое дыхание было глотком сладковатого настоя — сосновой смолы, молодой листвы, тайных трав в тени мха. Тишина звенела щебетом птиц, ветви сплетались в зелёный собор, золотые лучи просачивались сквозь листву искрами. Жизнь текла в их каплях. В глубине дремала прохлада, тихая, как дыхание земли после дождя.

Я шагал по узким тропам меж вековых стволов, копытами ощущая пульс земли — тёплый, живой. Знойный воздух ласкал бока, а каждый шорох листьев будил в душе лёгкую тревогу. Мир казался бесконечным лабиринтом чудес, и я всё ещё искал в нём своё место.

— Алан! Алан! — яркие птицы закружили над головой, их крылья вспыхнули радугой в солнечном свете.

— Что случилось? — я замер, глядя, как стайка мелких зверьков спешит к гроту.

— Принц родился! — зазвенела Мия, синица, легко приземлившись на мою макушку.

Её привычная тяжесть вызвала улыбку. Мия давно стала верной спутницей, щебечущей о всём, что шепчет лес. Благодаря ей я знал все тайны лугов и полян. Будучи иным среди оленей, я предпочитал держаться в стороне, что тревожило маму.

«Из-за твоей стеснительности потом будет трудно», — шептала она подругам. Я старался быть весёлым, как положено оленёнку, но тень прошлой жизни сковывала порывы.

— Принц? — глаза мои расширились от удивления.

— Да! Будущий князь леса! Пошли скорее!

Хмыкнув, я пустился лёгким бегом, перепрыгивая корни и мшистые кочки. Перед густыми зарослями сбавил шаг, сердце колотилось в предчувствии. Пригнувшись, я проскользнул сквозь ветви в полумрак грота, где пахло влажной землёй и свежим молоком. Тёмная лань нежно гладила макушку новорождённого оленёнка.

— Тише, тише… — шептали птицы.

Все затаили дыхание. Оленёнок шевельнул ухом, повернулся к гостям. Его карие глаза скользнули по нам, задержавшись на мне — в них плескалось чистое любопытство. Сердце сжалось от тепла: такой же беспомощный, как я месяц назад, и уже принц.

Я улыбнулся своим мыслям и шагнул ближе. Он наклонил голову, попробовал встать — пошатнулся.

— О, Алан, — Лика, мать принца и подруга моей матери, блеснула глазами. — Видимо, ты ему понравился.

— Как его зовут? — спросил я, наблюдая, как он с второй попытки поднялся и шагнул ко мне.

Чуть не упав, он качнулся. Не раздумывая, я подался вперёд, мягко поддержав плечом. Тепло его тельца передалось мне, и на миг показалось, что мы связаны невидимой нитью.

— Алукард, — тихо сказала Лика.

Маленький Алукард, уже без помощи, резво запрыгал вокруг матери, вызывая восторги зверей. Грот наполнился шёпотом умиления, солнечные блики танцевали на стенах, как праздничные искры. Гости разошлись, а я с Мией на ветке неподалёку смотрел на утомлённого принца. Слово «князь леса» зудело в памяти, но воспоминания ускользали.

Алукард прижался к боку матери, глядя на меня.

— Привет, Алукард, принц леса, — я приблизился и коснулся носом его щеки в дружеском приветствии. — Добро пожаловать в жизнь.

— При… — он растянул слог, встряхнулся и выпалил. — Вет!

Я рассмеялся, и Лика присоединилась. Её смех зазвенел, как ручей. Вот так я познакомился с будущим князем леса — отцом того самого Бэмби.