Глава 4
Детство на лугу
Мир большой. Большой-большой! Мама говорит: «Алукард, тихо». Но я хочу бегать. Хочу прыгать. Хочу к А-ла-а-ну!
Его пятна белые, как облака. Он учит слова: «ручей», «трава», «друг». А-лан — мой друг. Когда он говорит «молодец», внутри тепло, как солнце.
Утром мама Лика замерла у входа в грот. Её ушки навострились, нос задрожал, втягивая воздух. Лес был тихим — слишком тихим. Только далёкий шорох листьев в кронах, тени ветвей плясали на земле, как призраки. Где-то за стволами сосен хрустнула ветка — резко, зловеще.
Мама медленно повернула голову, глаза блеснули тревогой. Ветер донёс незнакомый запах — тяжёлый, звериный.
— Тихо, Алукард, — шепнула она, прижимая меня боком. — Лес слушает. Люди? Волки? Ждём…
Сердце стучало быстро. Я прижался к ней, чувствуя дрожь в её ногах. Время тянулось, как патока. Наконец мама выдохнула:
— Чисто. Вставай, принц мой. На луг пойдём! Там трава сладкая, цветы поют.
Я подпрыгиваю. Луг! Мама шагает вперёд осторожно, её шаги мягкие, как облако. Я бегу следом, копытца стучат по мху. Лес шепчет: листья шуршат, птицы поют «приииинц!». Солнце щекочет спинку. Луг — как море! Трава высокая, колышется, как волны. Цветы жёлтые, синие, красные — мигают глазками. Бабочки летают, крылья — радуга.
Дальше — другие олени. Большие рога, маленькие оленята. Я нюхаю: все пахнут по-разному, как ягоды и земля.
— Алукард, смотри, — мама кивает на стройную лань с блестящей шерстью и грациозную малышку рядом. — Это Элара с дочкой Эйрин. Они наши друзья.
Элара улыбается:
— Какой красивый принц! А это Эйрин, твоя ровесница.
Эйрин смотрит большими глазами, её шерстка коричневая с белыми пятнышками на ножках. Она робко подходит, нюхает меня.
— При…вет? — говорит тихо.
— Привет! — я подпрыгиваю. — Я Алукард! Хочешь играть?
Она фыркает, крутит хвостиком. Мама смеётся:
— Видно, подружитесь. Эйрин — будущая красавица леса.
Мы носимся по траве: прыгаем через кочки, гоним бабочек. Эйрин быстрая, как ветер! Но я думаю об А-лане. Где он? Хочу показать ему луг!
Бегу к краю луга, нюхаю воздух. Там, в тени кустов ежевики, мелькают белые пятна. А-лан!
— А-ла-а-н! — кричу я, мчусь к нему.
Но другие оленята — трое шустрых, с одинаковыми рожками — перегораживают путь. Они фыркают, косятся:
— Эй, принц, не туда! Алан странный. Пегий! Белые пятна — как проклятье. С ним не дружат. Он чужак.
Один толкает меня боком:
— Иди играть с нами. Мы нормальные!
Сердце сжимается. А-лан не странный. Он друг! Его пятна — как звёзды. Я топаю копытом:
— Нет! А-лан хороший! Учит слова!
Оленята хихикают, убегают. Я смотрю на кусты — А-лан прячется глубже, его глаза грустные, блестят из тени. Он не выходит. Стоит тихо, шерсть дрожит.
— А-лан! Иди на луг! Играй! — кричу я снова, но он только смотрит, качает головой.
Эйрин подбегает, трогает носом:
— Алукард, пошли! Бабочки!
Я бегу за ней, но оглядываюсь.
А-лан один в кустах. Луг большой, зелёный, но без друга — пустой.
Его пятна белые, как облака. Он учит слова: «ручей», «трава», «друг». А-лан — мой друг. Когда он говорит «молодец», внутри тепло, как солнце.
Утром мама Лика замерла у входа в грот. Её ушки навострились, нос задрожал, втягивая воздух. Лес был тихим — слишком тихим. Только далёкий шорох листьев в кронах, тени ветвей плясали на земле, как призраки. Где-то за стволами сосен хрустнула ветка — резко, зловеще.
Мама медленно повернула голову, глаза блеснули тревогой. Ветер донёс незнакомый запах — тяжёлый, звериный.
— Тихо, Алукард, — шепнула она, прижимая меня боком. — Лес слушает. Люди? Волки? Ждём…
Сердце стучало быстро. Я прижался к ней, чувствуя дрожь в её ногах. Время тянулось, как патока. Наконец мама выдохнула:
— Чисто. Вставай, принц мой. На луг пойдём! Там трава сладкая, цветы поют.
Я подпрыгиваю. Луг! Мама шагает вперёд осторожно, её шаги мягкие, как облако. Я бегу следом, копытца стучат по мху. Лес шепчет: листья шуршат, птицы поют «приииинц!». Солнце щекочет спинку. Луг — как море! Трава высокая, колышется, как волны. Цветы жёлтые, синие, красные — мигают глазками. Бабочки летают, крылья — радуга.
Дальше — другие олени. Большие рога, маленькие оленята. Я нюхаю: все пахнут по-разному, как ягоды и земля.
— Алукард, смотри, — мама кивает на стройную лань с блестящей шерстью и грациозную малышку рядом. — Это Элара с дочкой Эйрин. Они наши друзья.
Элара улыбается:
— Какой красивый принц! А это Эйрин, твоя ровесница.
Эйрин смотрит большими глазами, её шерстка коричневая с белыми пятнышками на ножках. Она робко подходит, нюхает меня.
— При…вет? — говорит тихо.
— Привет! — я подпрыгиваю. — Я Алукард! Хочешь играть?
Она фыркает, крутит хвостиком. Мама смеётся:
— Видно, подружитесь. Эйрин — будущая красавица леса.
Мы носимся по траве: прыгаем через кочки, гоним бабочек. Эйрин быстрая, как ветер! Но я думаю об А-лане. Где он? Хочу показать ему луг!
Бегу к краю луга, нюхаю воздух. Там, в тени кустов ежевики, мелькают белые пятна. А-лан!
— А-ла-а-н! — кричу я, мчусь к нему.
Но другие оленята — трое шустрых, с одинаковыми рожками — перегораживают путь. Они фыркают, косятся:
— Эй, принц, не туда! Алан странный. Пегий! Белые пятна — как проклятье. С ним не дружат. Он чужак.
Один толкает меня боком:
— Иди играть с нами. Мы нормальные!
Сердце сжимается. А-лан не странный. Он друг! Его пятна — как звёзды. Я топаю копытом:
— Нет! А-лан хороший! Учит слова!
Оленята хихикают, убегают. Я смотрю на кусты — А-лан прячется глубже, его глаза грустные, блестят из тени. Он не выходит. Стоит тихо, шерсть дрожит.
— А-лан! Иди на луг! Играй! — кричу я снова, но он только смотрит, качает головой.
Эйрин подбегает, трогает носом:
— Алукард, пошли! Бабочки!
Я бегу за ней, но оглядываюсь.
А-лан один в кустах. Луг большой, зелёный, но без друга — пустой.
